женщина, 
закутанная с ног до головы 
в паранджу 
и
не имеющая права смотреть на солнце иначе, чем че-
рез черную сетку, свитую из жесткого конского воло-
са; 
женщина, 
низведенная 
до 
положения 
рабыни,
вьючного животного, 
на которое взваливались 
самые
тяжелые работы, — не 
стала ли эта женщина 
свобод-
ной, 
не 
вошла 
ли 
она 
в 
колхозное 
производ-
ство вместе 
с братом, 
мужем, 
отцом, как равноправ-
ная хозяйка?
Шли годы... На полях долины рокотали сотни трак-
торов, управляемых узбекскими колхозниками 
и. кол-
хозницами; районы, соперничая друг с другом, 
строи-
ли автомобильные дороги, 
открывали парки культуры
и отдыха, ясли и родильные дома, 
школы и больни-
цы, облегчая свой быт и украшая жизнь.
Культура 
хлынула в колхозы долины, потянувшиеся
к счастливой 
и зажиточной 
жизни.
И 1935 год сыграл 
в этом большую 
роль. В декаб-
ре 1935 года состоялась первая встреча узбекских ма-
стеров земли и воды, колхозных хлопкоробов 
с вели-
ким Сталиным на 
совещании 
в Кремле. 
В 
Москву
съехались тогда рассказать о своем опыте стахановцы
хлопковых полей 
Узбекистана, 
и лучшие 
почетные
места в зале Большого Кремлевского дворца были от-
ведены в те декабрьские дни представителям 
Ферган-
ской долины.
От их лица выступал знатный андижанец, председа-
тель совета урожайности 
колхоза имени Дзержинско-
го Тишабай Мирзаев, 
бывший неграмотный 
батрак,
талантливый колхозный 
организатор 
и новатор хлоп-
ководства. При напряженном внимании зала он сжато
и ярко раскрыл секрет своего замечательного способа
летней подкормки 
хлопчатника, 
способа, тогда 
еще
• не известного 
агрономической 
науке-— теперь 
став-
шего классическим правилом советского хлопководства.
— Я обращаю 
ваше внимание, 
товарищи, — сказал
знаменитый андижанец, — что хлопковое растение, по-
сле того как оно взошло, 
до конца окучек разгова-
ривает 
с человеком. Каждый куст, когда 
мимо него
проходишь, 
просит:  «Дай мне плов. Дай мне чай».
Плов —■ это удобрение, 
а чай — это вода. И вот я
не давал просто удобрение 
и просто 
полив по реем
28