Работая до поздней осени, я снимал, наконец, с двух
гектаров байской земли 
180 
пудов 
хлопка. Владелец
земли бай Рузымат-байбача тотчас свозил весь хлопок
на обширный свой двор, 
и, когда я приходил 
к нему,
чтобы делить урожай, 
он говорил:
«Знаешь что? Сейчас продавать хлопок 
могут толь-
ко безумцы. Базары сейчас ломятся 
от хлопка. Мы с
тобой придержим хлопок до весны, когда взвинтятся
цены,— тогда 
и продадим».
Собранный мною урожай 
был у него на 
дворе —
приходилось 
соглашаться. Вздыхая, я брал у хозяина
на еду 20 копеек и уходил.
Босой, без сапог, 
я всю осень 
и зиму ходил 
к Ру-
зымат-байбаче, 
а Абдулла-Дьявол 
ходил 
ко мне, тре-
буя возвращения долга. Я говорил 
Рузымат-байбаче,
что ждать больше не могу, голодаю, 
просил 
выделить
мою долю, но бай совал мне в руку неизменные 20 ко-
пеек  и  добродушно  укорял:
«Неужели ты враг 
самому 
себе? Потерпи 
еще 
не-
много. Глупый, ведь это в твоих собственных интересах.
Цены на 
хлопок, 
слава 
аллаху, 
начинают 
подни-
маться».
Ростовщик Абдулла-Дьявол, 
когда 
ему 
надоедало
ходить ко мне за долгом, 
вел меня 
к 
судье, 
казию
Здесь, вручая мне в присутствии казия рубль, 
Абдул-
ла-Дьявол говорил:                                                      
у
«Таким образом, ты обязан 
сдать 
мне 
в будущем
году уже не пять, а три раза по пять пудов 
хлопка
іак получается, если рассчитать проценты за просроч-
ку платежа, допущенную 
по твоей вине...»
Судья оформлял закладную на мою глиняную 
лачу-
гу и единственную лошадь.
Проходила  зима...
Весной я  стороной,  от людей, узнал, 
что Рузымат-
пок иЧахя3пип ОРОШУЮ ЦеНУ« ПР°ДаЛ > Нак° не1<. ^й хло-
пок и хлопок других 
работавших 
у него издольщи-
ков Утром, чуть свет, я приходил к нему во двор 
са-
дился на 
корточки у стены 
конюшни 
и 
терпеливо
ждал, пока он проснется.                                    р"-ливи
Старшая  его жена,  увидев  меня, кричала-
«Что ты сложил руки на животе, бездельник! Возьми
веник, подмети двор!»                                          
оиаьми
18