В своих разговорах с этими госпо-
дами я все время чувствовал упорное 
с их стороны сопротивление и понят-
но почему: ведь ни закон о реквизиции 
3 августа 191 ч года, ни 
телеграмма 
министра внутренних 
дел от -9 июня 
19іб года не упоминали про какие-либо 
из'ятил или льготы для мулл, а муллы 
как раз подходят, 
все —сплошь, под 
об'явленный призывной возраст от 19 
до Зі 
года, к физической же работе 
чернорабочих они не только не при-
выкли (да и не годятся), но смотрят 
на нее с презрением. 
В ответ мне эти ученые мусульмане 
или молчали, или говорили, что никак 
не могут исполнить моей просьбы по 
следующим причинам; мусульманский 
закон 
запрещает об'яспять 
или раз'-
яснять 
населению 
коран, его 
можно 
только читать, но так как коран напи-
сан на арабском языке, которого 
на-
селение совсем не понимает, то чи-
тать выборки из корана нет смысла, — 
население все 
равно 
ничего не пой-
мет; переводить же коран на 
тузем-
ный язык также запрещается мусуль-
манским законом. 
Такой ответ был безусловно 
верен; 
однако для меня, как губернатора, было 
по тогдашним условиям и обстоятель-
ствам весьма важно, в интересах охра-
нения общественного порядка, в инте-
ресах 
правительственных 
и государ-
ственных, пробить столь 
несокруши-
мое средостение между 
администра-
цией и управляемым 
туземным 
на-
селением. Если бы гг. ученым мусуль-
манам было выгодно пробивать в июле 
сего года означенное средостение, то, 
я думаю, они отлично сумели бы спра-
виться- с задачей, несмотря на все му-
сульманские законы, но им самим это 
было невыгодно, и, по всей 
вероятно-
сти, сами же они и распускали 
или 
поддерживали такие слухи; во всяком 
случае им было выгоднее молчать, а 
никак не раз'яснять. 
Убедившись после 10-днѳвных разго-
воров с учеными и мусульманами, что 
дело не подвигается вперед, я, нако-
нец, им заявил, что если 
мусульман-
ский закон запрещает мусульманским 
ученым раз'яснять 
коран 
населению 
и переводить его тексты на туземный 
язык, то я обойдусь и без мулл, а как 
знающий арабский язык, все сам один 
устрою и скажу населению, что в ко-
ране нот указаний против нынешнего 
набора рабочих, и прочту те 
места 
корана, где говорится про подчинение 
властям. Поэтому я просил (это было, 
кажется, в Коканде) этих ученых гос-
под оказать мне только 
следующее 
содействие: через два дня, 23 июля, 
приготовить мне в Намангане несколь-
ко изданий корана, так чтобы я мог 
выбрать привычный мне шрифт и за-
ложить страницы, где говорится 
про 
необходимость 
подчинения 
властям.. 
К приятному своему изумлению, я 
встретил полнейшую охоту гг. ученых 
все, как я приказал, в точности 
ис-
полнить и, действительно, 
23 
июля, 
когда я прибыл в Наманган, все было 
исполнено: на дворе мечети была 
со-
брана тысячная толпа туземцев, 
для 
меня приготовили 
удобное место 
на 
паперти мечети, возвышающейся 
над 
слушателями, а позади моего 
места, 
более в глубь мечети, ближе к молит-
венной комнате, был поставлен 
боль-
шой стол, а на нем лежало несколько 
книг разных форматов. 
Сказав слушателям 
вступление, 
я 
заявил, что сейчас я прочту подходя-
щие 
места 
корана и переведу 
эти 
места с арабского языка на обыкно-
венный язык, понятный 
слушателям-
туземцам; но так 
как они 
арабского-
языка не знают и могут 
подумать, 
что и я его но знаю, то я 
сначала 
прочту им первую 
молитву 
корана, 
которую всякий 
мусульманин 
знает 
наизусть, а потом прочту и места про-
подчинение властям. 
Я встал с своего места, подошел к 
столу, на 
котором были 
разложены 
разные издания корана, стал 
выби-
рать знакомый мне шрифт и т у т же 
увидел на столе сложенный халат, а 
на халате чалму. Я не придал 
этому 
никакого значения и сначала не по-
нял, к чему тут на 
столе 
халат 
н 
чалма. Выбрал себе 
коран 
и 
хотел 
вернуться 
к 
своему 
мосту. 
В 
этот 
самый 
момент один туземец взял со 
стола халат с чалмой, а другой 
ту-
земец, с 
умным 
и 
интеллигентным 
лицом, стал рядом 
и, обращаясь 
ко 
мне, сказал только одно слово: 
«так-
сыр» (в переводе: «господин»), 
рукой 
указывает мне на' коран, а глазами па 
крышу мечети. Тут только я вспомнил, 
что 
коран 
нельзя 
публично 
читать 
без чалмы и халата, но вместе с тем 
понял и западню, какую приуготовили 
.мне господа хитрые муллы, замыслив-
шие поразить меня 
неожиданностью, 
конечно, в расчете, 
что 
но наденет 
же на себя военный губернатор 
чал-
д ы 
и 
халата, 
а, 
следовательно, 
не 
придется ему и корана читать. 
Это 
было очень умно задумано и испол-
нено, и я сразу 
несколько 
смутился, 
но из положения на глазах тысячной 
толпы, 
уездного 
начальника, 
чинов 
судебного ведомства и других чинов-
ников надо было моментально найти 
правильный выход. 
Что случилось бы, если бы я, оста-
новившись перед внезапным 
препят-
ствием, отказался от чтения? Мог по-
следовать общий смех: не суйся, мол, 
г. губернатор, не в свое дело. А 
что 
случилось бы, если бы я просто 
от-