Заткнувши уши,

важмурив глаза,
Трясется,

как лист на осенней осине.
Теперь Халима —

Халима уж не та,
Природа ей стала

служанкой покорной.
Она вот антенной своей занята,
Сама ее ставит рукою проворной.
С тех пор как трактор

с полей навсегда
Прогнал

турсунов омач деревянный,
И мозг у Турсуна,

дремавший года,
Проснулся,

зашевелился рьяней.
Доступны бывали его мечтам
Ослов и верблюдов одних караваны,
Теперь же,

Как вихрь проносятся там
Авто,

паровозы,

аэропланы.

Где длинных речений

цветистый узор?
Где шаг черепаший,

тде сон восточный?
Быстрее шаги

и решительный взор,

28
ЕЕЕ сооото